По словам Анохина, наиболее важные, общие, вопросы по нейробиологии большинство ученых обходит стороной по причине большого риска потратить годы на тупиковые исследования (в отличие от более узких).
Тут есть две разные проблемы:
1.
О чем-то мы непрерывно узнаем так много, что не успеваем обобщить. Лет 15 назад эволюционный биолог
Александр Марков (кажется, в книге
"Рождение сложности") писал примерно следующее. Да, синтетическая теория эволюции образца 1970-х гг. устарела. Однако строить новую еще не время. Каждый год случаются открытия в молекулярной генетике, влияющие на наши представления об эволюции. Любая теория будет устаревать быстрее, чем она строится. Нужно дождаться, когда новые важные данные прекратят литься потоком, и потом уже садиться и обобщать. В области ИИ сейчас происходит то же самое: книги устаревают быстрее, чем пишутся.
2.
О чем-то мы, наоборот, знаем слишком мало, чтобы подступиться к главным вопросам - а похоже, и чтобы поставить их правильно. К примеру,
Карл Циммер в книге
Живое и неживое. В поисках определения жизни вслед за философом Кэрол Клиланд говорит: все наши определения жизни либо слишком широкие, либо слишком узкие, и это не случайно. Мы не можем дать хорошего определения, потому что пытаемся выработать его, исходя из внешних признаков живого. Человечество уже попадало в эту ловушку.
Цитата:
До наступления эпохи современной химии алхимики пытались определить воду примерно тем же способом, которым многие биологи определяют жизнь, – составляя список ее свойств. Вода жидкая, прозрачная, является растворителем для других веществ и т. д. Однако это определение не только не проясняло тайн воды, но и приводило алхимиков к новым затруднениям, когда они обнаруживали, что не вся вода одинакова. Конкретные разновидности воды растворяли конкретные вещества и не растворяли другие. Алхимики стали давать этим «водам» различные названия. Но они попадали в еще большие затруднения, видя, что вода может замерзнуть или выкипеть. Лед и пар не обладают свойствами жидкой воды. Алхимики были вынуждены объявить их совершенно иными субстанциями.
Алхимики не знали об атомах, молекулах и химических элементах. Они не могли дать хорошее определение воды (вещество с химической формулой

), поскольку у них не было для этого нужных знаний и понятий.
Цитата:
В отношении жизни, утверждает исследовательница, мы все еще алхимики. Мы опираемся на интуицию, определяя, какие объекты живые, а какие неживые и составляя произвольные списки их общих признаков. Мы маскируем наше невежество определениями, которые никогда не ухватывают суть того, что мы пытаемся понять.
Я знаком с нейро- и когнитивными науками в основном по научпопу, но у меня ощущение, что в отношении "наиболее важных" вопросов (например, о природе сознания) мы тоже все еще алхимики. У нас даже нет языка, чтобы их правильно задать. И да, нужно больше рутинных узких исследований с МРТ, ЭКГ, ТМС и прочими скучными аббревиатурами, прежде чем мы будем готовы правильно обобщить факты. Кто дерзает уже сейчас - тот молодец, но вряд ли что-то получится. Кто не дерзает - не могу винить.
И по словам моего знакомого математика, многие математические проблемы пылятся на полках по той же причине: некому даже хотя верифицировать готовое доказательство, потому что на это могут уйти годы - причем впустую.
А вот это, извините, другая проблема. Если чтобы проверить готовое доказательство нужны годы, тому могут быть две причины.
1.
Доказательство слишком большое (содержит слишком много шагов). Пример - доказательство классификации конечных простых групп.
Стивен Кранц в книге
"Изменчивая природа математического доказательства" пишет следующее:
Цитата:
Вещь, ближе всего подходящая к «записи» классификации конечных простых групп, — четырехтомная работа «Классификация конечных простых групп» Горенштейна, Лионса и Соломона. Это 2139 страниц сжатых математических рассуждений, которые дают основную идею программы. Однако сам Майкл Ашбахер, ведущий авторитет в этой области, недавно дал оценку, что полное доказательство должно занимать более 10000 страниц. При этом надо не забывать, что имеются в виду 10000 страниц современного математического арго — сжатого, короткого, оставляющего значительную часть работы читателю.
Правда, собирать это доказательство в единый том нет особой необходимости. Классификация конечных простых групп – это результат множества работ сотен математиков разных стран. Первые работы по частичной классификации были сделаны в середине XIX в, а завершена она в 1990 г. (когда была доказана единственность группы-монстра). Каждая из этих работ была проверена по отдельности. Но да, если кто-то опубликует фолиант в 10к страниц, его вряд ли будут читать, если этот кто-то - не Мотидзуки. Будут ли читать сто страниц? Ну, Уайлса с доказательством ВТФ прочитали. И это не заняло годы. Если верить книге
Панова "Современная математика и ее творцы", Уайлс отправил свое доказательство в печать в декабре 1993 г., но в нем были обнаружены пробелы (какие-то шаги не были обоснованы), которые были устранены уже к августу 1994 г. То есть проверка и исправление заняли полгода, причем большую часть времени потратили не рецензенты и читатели на проверку, а Уайлс - на заполнение обнаруженных пробелов.
2.
Доказательство слишком лаконично записано (слишком много шагов предоставляет сделать читателю). Вавилов в лекции,
конспект которой я публиковал на форуме, приводит пример: по поводу пятистраничного решения проблемы тринадцати сфер, опубликованного в 1928 г., до сих пор идут споры, правильно оно или нет. Что тут скажешь. Авторам стоило потратить не пять страниц, а 50. Да, формат научной статьи располагает к сжатости. Но сейчас, к счастью, не 1928 год. Можно разместить дополнительные разъяснения в supplementary information к научной статье, или на arXiv, да хоть на личном сайте.
В общем, мне кажется, что математик, действительно доказавший что-то важное, найдет способ изложить доказательство ясно и донести результат до коллег. Даже если ему придется ездить по семинарам и выступать с мелом у доски. А если ноунейм выкладывает на vixra мутно написанный препринт, претендующий на решение проблемы тысячелетия - что ж, то я не могу винить математиков за нежелание его проверять.