Мне кажется, в этой дискуссии постоянно пересекаются три разные вещи:
регистрация и обработка информации,
модель самого себя и
субъективный опыт.
Система может принимать сигнал, изменять внутреннее состояние, строить модель среды, использовать слово «я» и правильно отвечать на вопрос о собственном имени. Всё это функционально проверяемые способности.
Но наличие таких функций вообще не доказывает, что для системы существует какое-либо переживание происходящего.Для обозначения качественной стороны сознательного опыта используется понятие
квалиа: каково видеть красный цвет, слышать звук, испытывать боль, тепло, страх.
Дырокол реагирует на рычаг, фотодатчик — на свет, нейросеть — на входные данные. Причинная реакция сама по себе не означает, что для системы существует
то, как эта реакция ощущается.
Человек, полностью слепой от рождения, обладает сознанием, но не имеет зрительного переживания красного. При этом он может знать слово «красный», понимать отношения между цветами, рассуждать об их свойствах. Достаточно богатое понятийное знание о цветах может сформироваться без зрительного опыта. Однако знание о цвете и зрительное переживание цвета — разные вещи.
Поэтому, на мой взгляд,
сознание нельзя отождествить исключительно с регистрацией различий. Отсутствие определённой модальности чувственного опыта не означает отсутствия сознания. С другой стороны, способность регистрировать различия ещё не устанавливает наличия переживания: фотодатчик способен различать два диапазона излучения, но из этого не следует наличие у него квалиа — самого переживания цвета.
При восприятии внешнего события можно условно выделить три уровня:
- Событие во внешнем мире.
- Регистрация различия системой.
- Субъективное переживание зарегистрированного.
Событие может причинно воздействовать на органы чувств и запускать регистрацию. Но наличие сознательного опыта не зависит от доступности каждой отдельной модальности: слепота лишает зрительного опыта, а не сознания вообще.
Краеугольный вопрос находится между двумя последними уровнями:
каким образом регистрация и обработка происходящего становятся переживанием происходящего? И далее: каким образом внутри этого переживания складывается позиция субъекта, который относит происходящее к себе?
То же относится к самореференции. Если ChatGPT «понимает», что пользователь называет его «Джипити», это показывает способность соотнести слово с некоторой ролью в текущем диалоге — фактически с моделью собственного положения в структуре взаимодействия.
Самореференция лишь свидетельствует о наличии в модели в том числе и контекста наблюдателя. Но сама по себе логическая самореференция ничего не сообщает о наличии переживаемого «я есть».Более того, сознание человека, на мой взгляд, не тождественно ни личности как активному субъекту, ни самому акту восприятия.
Я допускаю, что сознание может например галлюцинировать или же сохраняться как переживание квалиа но без привычного, устойчивого личностного «я», которое человек воспринимает как автора собственных действий.Приведу три примера.
- Галлюцинации. Человек может видеть иллюзию, галлюцинацию или переживать сон. Представляемого объекта может не существовать, тогда как само переживание существует. Следовательно, сознание нельзя однозначно определить как способность правильно различать происходящее во внешнем мире.
- Деперсонализация-дереализация. Человек продолжает действовать и переживать происходящее, но собственное тело и поступки могут восприниматься как чужие — словно он наблюдает со стороны за действующим «биороботом». Переживание сохраняется, а привычное чувство «это я действую» нарушается.
- Диссоциативное расстройство идентичности. У одного человека могут сменяться различные состояния личности вместе с самоощущением и доступными воспоминаниями. Устойчивая личностная организация здесь нарушена, однако это не равнозначно отсутствию сознательного опыта.
Феномен сознания не исчерпывается устойчивой личностью и привычной позицией субъекта-наблюдателя. Личностная организация может изменяться, чувство авторства действий — нарушаться, а переживание происходящего сохраняться.
Отсюда моя позиция:
сознание включает наблюдателя как одну из своих функций и форм организации. Наблюдатель не является в структуре сознания первичным основанием существования сознания.Последовательность уровней я представляю так:
Живое → сознание → квалиа → наблюдатель.Живое составляет основу.
Сознание связано со способностью переживать происходящее.
Квалиа выражают качественное содержание этого переживания.
Наблюдатель возникает
как позиция внутри сознательного опыта, из которой выделяются различия, сопоставляются состояния и организуется отношение к происходящему.Сознание может ошибаться относительно мира и всё равно переживать происходящее. Соответственно, я допускаю и обратную возможность: механизм может правильно регистрировать изменения мира, не обладая переживанием этих изменений.
Эмпирической отправной точкой для такого рассуждения служит сознательный опыт живых организмов. Поэтому я исхожу из рабочей гипотезы:
сознание связано с самой живой организацией системы, а сознательное состояние предполагает наличие квалиа.
Есть и исследования, позволяющие поставить вопрос о конкретных физических механизмах, влияющих на сознательное состояние.
В опытах с изотопами ксенона — химически малоактивного благородного газа, используемого как анестетик, — у мышей обнаружили различия в анестетическом действии. Изотопы
и
с ненулевым ядерным спином оказались менее эффективными, чем
и
с нулевым спином. При этом их рассчитанная поляризуемость была одинаковой.
В опыте не измерялись сами квалиа. Критерием служила потеря рефлекса выпрямления, а ксенон исследовался на фоне другого анестетика.
Если различие действительно обусловлено ядерным спином, то
механизм анестетического действия чувствителен к квантовой степени свободы.
Таким образом устройство нейронных связей участвует в организации восприятия и поведения, но сами физические процессы, лежащие в основе сознательного состояния, могут включать и квантовые механизмы. Конечно, утверждать по этому эксперименту, что сознание «находится на квантовом уровне», нельзя. Однако это исследование веское основание не исключать такие механизмы.
С учётом различия между сознанием, квалиа и личностной организацией разговор о формализации имеет смысл разделить на две области.
Первая:
Почему вообще существует субъективное переживание и какие физические процессы обеспечивают наличие квалиа?На этот вопрос у науки пока нет вообще нет общепринятого ответа, кроме того, что сознание достоверно обнаружено только у живой материи, и что сознание не тождественно личности в принципе.
Вторая:
Какую часть взаимодействия сознательного существа с миром можно описать формально?Эта задача гораздо определённее. Для её анализа можно выделить структуру процесса различения:
условия, при которых нечто в опыте оказывается различённым, сохраняется и может быть использовано на следующем шаге восприятия.
Здесь необходимо различать два плана.
Феноменологический относится к самому факту переживания. Существует субъект, которому происходящее каким-то образом дано. Цвет видится, звук слышится, боль ощущается. Качественная сторона такого опыта — квалиа. Их физическая природа в предлагаемой модели не постулируется и не объясняется.
Операционно-логический относится к структуре различений внутри опыта. Что отделено от чего? Что изменилось? Что сохранилось? Каким образом результат одного акта остаётся доступным наблюдателю при следующем? И что в такой формализации вообще следует называть наблюдателем?
Например, я смотрю на стол. Затем предметом внимания может стать моё суждение о столе: почему я считаю его деревянным? Следующим предметом может стать способ, которым я пришёл к этому суждению.
Предыдущая позиция суждения каждый раз может стать
содержанием нового наблюдения. Но текущая позиция,
из которой совершается новый акт, выполняет качественно иную роль по отношению к рассматриваемому содержанию.
Отсюда различие между
образом наблюдателя и
текущей позицией наблюдения.
Глаз способен видеть окружающее, но непосредственно самого себя он не видит. В зеркале ему доступен образ глаза — проекция среди остальных объектов зрения. Это аналогия различия между действием и его представленным содержанием.
Я могу представить себя, описать себя, вспомнить своё предыдущее состояние и сделать его предметом анализа. Но такое описание уже находится внутри наблюдаемого содержания. Как только предыдущая позиция наблюдателя становится объектом, наблюдение уже производится из следующей позиции того же наблюдателя.
Нельзя поместить наблюдателя внутрь той же сцены просто ещё одним предметом и сохранить за ним ту же функцию. Получится не сам наблюдатель, а его очередное представление.
Глаз способен видеть окружающее, но непосредственно самого себя он не видит. В зеркале ему доступен уже образ глаза — проекция, находящаяся среди остальных объектов зрения.
При этом
различие роли наблюдателя и наблюдаемого содержания не выводит наблюдателя за пределы сознания: оба принадлежат сознательному опыту, но занимают в его организации разные места.
Близкий мотив есть в теории познания Иммануила Канта. Разрозненные представления — звуки, предметы, мысли — образуют связный опыт одного субъекта постольку, поскольку могут сопровождаться единым «я мыслю». Это «я» не является ещё одним предметом среди воспринимаемых вещей. Оно выполняет роль
условия, связывающего различные представления в опыт одного субъекта, — трансцендентального единства апперцепции.
Отсюда рабочее определение для формализации:
Наблюдатель — это роль, которая связывает смену состояний с сохранением общего контекста. Его образ или описание может стать объектом наблюдаемой сцены, но сама роль наблюдения не сводится к ещё одному состоянию этой сцены.Наблюдатель — это роль, которая связывает смену состояний с сохранением общего контекста. Его образ или описание может стать объектом наблюдаемой сцены, но сама текущая позиция наблюдения не является ещё одним её состоянием.Это определение выделяет конкретную структуру, которую уже можно исследовать независимо от решения трудной проблемы сознания.
Что должно сохраняться, чтобы два последовательных состояния воспринимались как части одного связного опыта? Как результат предыдущего различения становится доступен следующему? Что меняется, а что остаётся общим при смене содержания?
Подобный способ постановки вопроса не чужд физике. Начиная с принципа относительности Галилея и его мысленного опыта с кораблём, физическое описание всё явнее связывалось с системой отсчёта наблюдателя; позднее эта линия получила строгие формы в теории относительности, а проблема отношения измерения и наблюдаемого состояния — в квантовой теории. Речь каждый раз идёт о разных математических понятиях наблюдателя, но общий методический мотив один:
указать, относительно какой позиции производится описание и что сохраняется при её изменении.
Таким образом сознание в математике можно исследовать через
наблюдателя как структуру различения, изменения и сохранения, используя сознательный опыт как исходный мотив построения.
Сознание - это способность следить за несколькими объектами, разграничивать их, различать принадлежность последствий, действий, результатов этих объектов.